Темнота является бескрайним морем, в котором купается осознание живых существ.
Для человека, живущего в полной уверенности, что ежедневная привычная картина мира — это единственное пространство, в котором живёт и действует (осознаёт себя) человек. Стоит ли спорить, насколько это представление соответствует реальности?
«Когда низший слышит о Дао, он смеется над ним. Если бы он над ним не смеялся, оно не заслуживало бы имени Дао» ( Лао Цзи)
Мир сновидения для учёных 20 века превратился в из хаотических картинок в символы внутренних проблем, о которых молчит разум. А древние сказания о снах — в следы проявляющей себя таким образом интуиции.
Для человека, идущего путём силы и осознания, человека, которого мы называем магом (здесь подойдут и другие определения: колдун, ведьма и пр.), сновидения — не просто картинки, мелькающие перед закрытыми веками. Это мир астрала, где потоки энергии пересекают тело сновидений человека, указывая на бескрайние дали вселенной, сотканной из разной плотности бытия.
Включение в поток вселенской энергии, ткущей картину снов, может начинаться с простого — осознания наблюдателя внутри процесса: я созерцаю часть своего тела (например, ладони или просто палец руки, ноги). Затем сновидящий учится удерживать картину привычного окружающего мира — это ближний астрал, как его ещё называют «эфирка». Тут мы обозреваем следы зафиксированной в четкие и стабильные формы потоков энергии на материальном уровне — вот стены комнаты, кровать, стол, стул.
Следуя за потоками энергии, пронизывающими все объекты и всех, сновидящий попадает в бездонные глубины того, что древние толтеки называли «темным морем осознания».
Это пространство — сама Бесконечность, которая слегка приоткрывается нашему ограниченному восприятию.
Она пугает, озадачивает больше, чем просто тревожные сны. Она собирает внутри себя не просто безмолвие и пустоту, напротив, — сгустки невозможного, непознанного, что в книгах К. Кастанеды Дон Хуан определял как нагуаль.
В сновидческой работе кроется парадокс восприятия, из которого проистекают также и магические техники: то, что казалось «внутренним», может оборачиваться «внешним». И наоборот. Субъективная картина становится возможной объективностью, прорисовывая карту сноведенческого пространства, которая складывается по принципу: от периферии к центру. Где периферия — это эфирные образы, а центр — это самая сердцевина, чистый энергетический поток (самой вселенной).
И это пространство вывернутого наизнанку посредством сновидения мира является темными водами великого океана, в котором плавает привычный нам островок освещённого осознанием человечества мира привычной (озвученной и пересказанной) реальности.
В языке нагуа (nahuatl) непостижимое человеком являлось областью «ночи» и «темноты». Сам язык нагуа (nahuatl (или группа языков) из юто-ацтекской языковой семьи. В прошлом был языком ацтеков, а в период существования империи ацтеков служил официальным языком администрации, культуры и торговли. Название происходит от слова «науатль», которое переводится как «ясный», «понятный», «хорошо звучащий». Не правда ли, интересная лингвистическая ассоциация: понятие «нагуаль» — реальность вне интерпретации и восприятия, абсолютная и непостижимая для человека, энергия, организация которой выше всякого постижения, проистекает из ацтекского корня, описывающего ясность и понятность?
Это ещё одно отражение непостижимого и в форме определённого.
Это море тайн — колыбель нашего осознания, которое невозможно препарировать интеллектом. Интеллект рвёт живую ткань Реальности на «яркие фигуры», выхваченные из фона, забывая, что любой фрагмент неизмеримо меньше Бесконечности, из которой он был взят. Подобное дыхание «темной святости» проистекает от «начала начал», из протокультур, когда человек был связан пуповиной с прародителями — Духом и Природой.
Спустя века или временные паттерны, человеческое сознание было поймано ловушкой иллюзии «этого мира» или привычного описания «внутри головы».
Однако любая форма или устойчивость всегда конечна — дух, заключённый в форму, всегда стремится к своему источнику, пребывающему в тёмном океане безбрежного осознания.
Я была в какой-то квартире со знакомым, и прижала его к стене и спросила: «а ты знаешь, где мы вообще?» он спросил «где?», я ответила «в моем сне! А значит св можем делать, все что угодно»! На этом моменте из туалета вышел какой-то дед, на меня пристально гляну и все начало рушится как из пикселей и меня вытолкнуло из сна! (Все! К сожалению такого больше не повторялось).
), так что я боялась не абстрактно. А тут просто страх темноты и все. Я читала, что у многих так. Ну или он мне не говорит. Но скорее - первое. Так что я думаю это древний страх, заложенный в нас из-за того, что тьма для нас - всегда неизвестность.